сообщения   новый номер   архив журнала   подписка   ссылки   e-mail

Цена жизни?

Какова цена жизни?
Необычная встреча произошла недавно в Вашингтоне, США. Один из старейших производителей лекарств в мире подал прошение в Национальный Институт Здоровья США с просьбой предоставить ему возможность обойти закон о патентах и производить дешевые лекарства для лечения ВИЧ, чтобы использовать их на территории США, а не для продажи в странах третьего мира, пораженных СПИДом.

Институт Здоровья не высказал своего мнения по данному вопросу, но, хотя никто серьезно не ожидает, что решение будет направлено против прибыли всей фармацевтической промышленности, прецедент был создан. Речь идет о препарате Ретинавир (Ritonavir), торговой марки Норвир (Norvir). Решение лаборатории Abbott о пятикратном увеличении цены на данный препарат в декабре 2003 года побудило сенаторов Конгресса США усомниться в свободности рынка страны. США не одиноки в такой ситуации. Многие развитые страны задаются вопросом, является ли цена лекарств против СПИДа устойчивой и должно ли открытие новых препаратов финансироваться продажей этих препаратов, как препаратов длительного использования.

Сколько стоит лечение ВИЧ-инфекции?
Удивительно трудно выяснить, сколько мы платим за лекарства для лечения ВИЧ. Цены, опубликованные в США и ЕС, могут ввести в заблуждение.
В США компании, производящие противовирусные препараты закладывают в цены на лекарства столько, сколько сможет выдержать рынок, в то время как государства, члены ЕС, устанавливают их собственную цену при предоставлении лицензии. Это – установленный законом максимум, основанный на сложной формуле, которая вычисляет «справедливую» прибыль на ожидаемом уровне использования товара. Компании-производители обычно не позволяют далее увеличивать цены, если они не вносят никаких изменений в формулу препарата (что, как подозревают активисты ЕС может, случаться с препаратами марки Norvir). В ЕС и США опубликованные цены – это просто подготовка к жестким спорам по поводу цены при продаже товара между компаниями-производителями и покупателями их продукции. Как правило, чем значительнее покупатель, тем дешевле он приобретает товар, в данном случае – лекарства. Реальные цены остаются тайной за семью печатями для конечного покупателя.

В Великобритании стоимость типичной комбинации терапии первой линии составляет примерно 6,000 долл. в год. В 2003 году стоимость профилактики и лечения ВИЧ составила около 345 млн долл., из них 200 млн. долл. потрачено на антиретровирусные препараты. К 2010 году затраты по данной статье бюджета по прогнозам составят 6340 млн. долл. С соответствующими затратами 500 тыс. долл. на лечение в США, средства, потраченные на лекар-ства в 14 раз больше, чем в Великобритании. Сопоставьте эти цифры с тем, что тратится на лечение миллионов людей в развивающихся странах. Оценочная стоимость лекарств для лечения ВИЧ по программе ВОЗ для трех миллионов людей к 2005 году приблизится к цифре 420 млн. долл., что немногим больше того, что бюджет Великобритании предоставляет для тех же целей.

Совместные усилия для снижения цен в Великобритании
Стоимость терапии в Великобритании теряется в обшир-ном объеме наличных средств, который держит Национальную службу здравоохранения Великобритании на плаву. Службы сексуального здоровья устарели и испытывают дефицит наличных денег, кроме того, они не являются приоритетным направлением Фондов первичной помощи, которые не обязаны «поражать мишени» за них. Профессор Брайен Газзард, председатель лондонского Консорциума закупщиков лекарственных препаратов, заявил, что «пора закончить переписку и приступить, наконец, к реальному снижению цен на препараты, применяемые в клиниках, занимающихся лечением ВИЧ». Он сказал, что стоимость препаратов «ненормально огромна», и пациенты больше не могут «все это приобретать». «Назрела потребность обсудить с сообществом возможность производства более дешевых альтернативных препаратов.

Будут ли люди покупать Ритонавир вместо Калетры, если по результатам последних исследований эффективность их одинакова? Готовы ли пациенты упростить режим терапии до приема препарата Тризивир, как только вирусная нагрузка понизится до неопределяемого уровня, и действительно ли это безопасная (и более дешевая) замена? Станут ли пациенты принимать дополнительные 2 таблетки в день, если это позволит нам сэкономить 4 млн. долл и потратить эти средства на решение проблем в других областях, например, направить их в клиники по борьбе с табакокурением, новые реабилитационные центры для ВИЧ-инфицированных наркопотребителей? Мы можем сказать, что не существует другого пути для достижения этих целей».

Исторически сложилось так, что большие клиники получают большие скидки, но Консорциум доказал свою значимость, проведя успешную сделку по закупке препарата FTC (Эмтрива или Эмтриситабин). В прошлом году в Великобритании едва ли нашлось 40 человек, принимающих препарат Эмтрива, так как фармацевты не видели никакого смысла во вкладывании больших средств в производство препарата с характеристиками, подобными препарату 3TC. Коллектив активистов использовал совместное усилие для убеждения Gilead, фармацевтической компании, производящей противовирусные препараты, снизить цену на FTC до уровня цены препарата 3TC. Результат: увеличилось количество пациентов, принимающих препараты терапии длительного действия за ту же цену. Группа членов Консорциума недавно подписала соглашение с компанией Bristol-Myers Squibb по закупке их нового ингибитора протеазы Реятаз (Атазанавир) по цене, сопоставимой с ценой на Калетру. Однако, член консорциума Питер Шаротт не питает никаких иллюзий: «Мы можем делать существенные сбережения при существующих расходах на лекарственные препараты, но, учитывая увеличение числа пациентов за последние несколько лет, расходы все равно будут увеличиваться».

Почему лекарства стоят бешеных денег?
Создание лекарственного «блокбастера» в области фармацевтики подобно созданию хитового Голливудского фильма, только для этого требуется четырехкратное предварительное инвестирование. И если ваш новый «хит» провалится, что гораздо вероятнее его моментального взлета, вы потеряете много денег.

Возьмем препарат Фузеон (T-20). Компаниям Roche и Trimeris, разработчикам и производителям данного препарата, потребуется 10 лет для возмещения 600 млн. долл. затрат на научные исследования и разработки, и они могут не получить назад вложенные деньги. Прогноз Roche, что к концу 2003 года 18 тысяч пациентов во всем мире будут применять Фузеон не оправдался: только 4 тысячам пациентам был предписан препарат, и только 2800 из них использовали его в терапии. В прошлом году объем продаж препарата составил 36 млн. долл. от запланированных 120 млн. долл.

Так почему же так мало пациентов используют этот эффективный препарат для инъекций с незначительными побочными эффектами? Виноваты ли в этом врачи, которые не сумели должным образом проинструктировать как правильно и удобно делать инъекции? Или пациенты отказываются вводить лекарства, кроме случаев, когда ничего другого не остается? Или, возможно, это вопрос цены? Стоимость терапии в 5 раз выше стоимости других лекарств. В США она составляет 20 000 долл. в год, и более 14 000 долл. в Великобритании. Пока Консорциум не выпустил рекомендации по предписанию препарата и не принял решение о централизованных закупках, ходили слухи, что, по крайней мере, в одной из лондонских ВИЧ-клиник применение Фузеон было запрещено до конца 2003 года.

Фузеон не будет последним «хорошим, но дорогим» препаратом. До последнего времени подозревали, что компания Boehringer Ingelheim хотела выставить за свой, еще не лицензированный ингибитор протеазы Типранавир, ту же цену. Сейчас Boehringer Ingelheim проводит неофициальное зондирование общественного мнения относительно того, что будет, если поднять старые цены на продукцию компании Norvir.

Существует ли другой путь?
В апреле 2003 г. Буртон Веисброд, корреспондент «Вашингтон Пост», призвал к пере-смотру политики исследований и разработок новых препаратов борьбы с ВИЧ/СПИДом. Он предложил отделить научно-исследовательские разработки от производства лекарств. Мелкие биотехнологические компании могут сами исследовать новые препараты и привлекать деньги для их тестирования. Правительство тогда смогло бы покупать патенты и, если бы препарат имел существенные социальные и медицинские предпочтения, компаниям выплачивались бы значительные суммы, легко и быстро происходило бы лицензирование препаратов и производители выпускали бы дешевую продукцию.

Другая модель: компании передают права на патент некоммерческим организациям, которые сами выдают гранты на разработку и производство препаратов. В этом случае разработчикам будет позволено получить свою долю прибыли от продаж препарата в развитых странах при условии успешного внедрения препарата. Компании Johnson & Johnson и Tibotec недавно заключили подобное соглашение с одной из некоммерческих организаций для производства бактерицидов.

Но экономисты не видят эту систему, работающую в развитых странах. Джош Раксин, профессор макроэкономики Колумбийского Университета в Нью-Йорке, спросил: «Есть ли у нас, честно говоря, федеральное правительство, регулирующее систему лучше, чем рынок? Я не вижу ни одного убедительного свидетельства тому, что цены на антиретровирусные препараты могут привести к финансовому параличу. Имеется фактически очень богатый конвейер по производству новых антивирусных препаратов по сравнению, скажем, с антибиотиками, и это – новые технологии с дополнительными доходами, чтобы использовать их для лечения многих других болезней. Мы уже видим реальные дивиденды от исследований препаратов против ВИЧ для использования их в других областях, таких, например, как лечение гепатита».

По материлам журнала «Positive Nation»,
перевод Алексея Павлова
 

© 2002-2009 «Шаги». Региональная некоммерческая организация «СПИД инфосвязь»

Сайт создан «Web-лабораторией «Твой выбор»